Господь Вседержитель, с Ангелом Хранителем и мученицей Надеждой

1860-е гг. (икона), 1869 г. (оклад)

Санкт-Петербург

Дерево, смешанная техника; серебро, чеканка, гравировка, скань, золочение

31,3х26,1 см

Автор атрибуции С.Н. Липатова

Художники-реставраторы: Д.И. Нагаев (живопись), А.А. Воробьев-Шерышев (металл)

Экспонируется в зале №1
Представленный памятник, состоящий из иконы и близкого по времени создания оклада, является прекрасным образцом церковного искусства 1860-х гг. Оклад имеет клейма, указывающие на Санкт-Петербург как место его происхождения. Высокий художественный уровень иконы также позволяет связать её с одной из столичных иконописных мастерских. Об этом свидетельствуют и программа произведения и стилистические приёмы.
        Поясная фигура Христа Вседержителя занимает центр иконы. Она вписана в средник неплотно и не касается его рамки. Гладкое золото фона, положенное на полимент, мягко обтекает покатые плечи; нимб с тонкой киноварной обводкой свободно заходит на верхнее поле. Христос представлен прямолично, с благословляющим жестом десницы и с раскрытым Евангелием на левой руке. Он облачён в ярко-красный хитон и синий гиматий, который наброшен на правое плечо так, что спадающий край ткани образует с противоположным краем треугольный вырез на груди. Густое, виртуозно исполненное золотопробельное письмо, плотно лепящее форму, дополнено плетёным узором вдоль ворота хитона и по кайме гиматия. Его рисунок аналогичен орнаментам, регулярно использовавшимся в произведениях прославленного санкт-петербургского мастера В.М. Пешехонова. Они, в свою очередь, восходят к так называемому «византийскому» декору на арках и стенах собора Св. Софии в Киеве.
Читать далее >>
        Связь памятника с иконописными традициями мастерской Пешехоновых, также ощутимая в классических пропорциях фигуры Христа и уверенном рисунке, выражается и в характерном сочетании разного «свечения» золота: матового — на одеждах и полированного — на фоне. Личное письмо, в котором гармонично соединены каноническая иконописная традиция и принципы классического академического искусства, выполнено тончайшими лессировками с плавными переходами от света к тени. Идеализированный облик Спасителя с живым, выразительным взглядом, вероятно, создан иконописцем, впитавшим художественные приёмы мастерской Пешехоновых. Её влияние на столичную церковную живопись после 1856 г., когда В.М. Пешехонову было пожаловано звание Иконописца Высочайшего Двора с правом использования Государственного герба России, трудно переоценить. Многолетняя работа иконописной школы при мастерской, а также огромное число произведений, от единичных образов до целых комплексов, созданных Пешехоновыми для храмов и монастырей, способствовала распространению «пешехоновского» стиля. Следовавший ему автор представленной иконы, вероятно, выполнял работу для взыскательного заказчика, желавшего иметь образ Вседержителя, дополненный фигурами соимённой кому-то из членов семьи святой Надежды и ангела-хранителя. Возможно, его выбором объясняется и редкая надпись в раскрытой в руке Христа книге.
        Чрезвычайно устойчивая иконография Вседержителя традиционно сопровождалась одной из евангельских цитат. Наиболее часто это было свидетельство Христа о Себе (тексты «Азъ есмь свет миру...», Ин. 8:12; «Азъ есмь дверь...», Ин. 10:9, и т.д.), или обращение Спасителя к верующим (например, «Придите ко мне вси труждающиеся...», Мф. 11:28). Один из более редких вариантов надписи акцентировал тему Страшного суда: «Егда приидет Сын Человеческий в славе Своей...» (Мф. 25:31). Текст на представленной иконе отличается тем, что приводит одно из сложных для толкования мест из Евангелия, где Спаситель говорит ученикам: «Вся мне предана суть Отцем моим: и никтоже знает Сына, токмо Отец: ни Отца кто знает, токмо Сын, и емуже аще [волит Сын открыти]» (Мф. 11:27). В объяснении этих слов об отношении Двух Лиц Святой Троицы, св. Афанасий Александрийский указывает, что речь здесь идёт не о начальстве над тварью или господстве над вещами сотворёнными, которые Отец передаёт Сыну, так как это было изначально и вечно во Святой Троице, но о божественном домостроительстве и воплощении Сына, в котором сохранялась полнота Божества.